Я же вразумляю его: "Ну взял я чемодан у фраера - не обеднеет. Взял без свидетелей. Ты же меня знаешь - не колюсь я". Подумал, махнул рукой: "Ладно, пойдем оформим - сдашь чемодан, как пропавший, и уйдешь". Обидел он меня тут сильно, на мне же шесть судимостей - все кражи - пойди я с ним в его ведомство, никто свидетелей не спросит, и в суде также не спросят. Сказал я все это, бросил чемодан ему под ноги и пошел свободный. Но то ли день такой выдался в полоску, то ли поезд запаздывал...- Вор задумался, посчитал по пальцам, сказал удовлетворенный: - Точно, день! Понедельник.- Тут вор замолчал и стал смотреть вверх, на звезды.... "Ты рассказывай - дальше что?" - "А ничего,- лениво сказал вор,- вылетел из вокзальных дверей потерпевший, заметил желтый свой чемодан - мы же почти что у дверей, шагах в десяти стояли - подлетел ко мне, кричит: "Он украл. Клянусь, он". Вор замолчал и уже начал песню, однако, услышав вопрос, ответил: "Что дальше? Дали семь лет - и точка, дальше же ничего - пусто все дальше..."

Сидели братья в траве, пел в ночи грустную песню вор...

Песня была длинной, а конец совсем печальный. Дослушав песню, сидели тихо, и вор продолжил рассказ:

"После суда - руки за спину - повели, посадили в воронок. Подъехали к тюрьме, открывают ворота, въехал воронок во двор тюремный, остановился, вывели всех шестерых, сидевших в воронке, поставили в шеренгу, никуда не ведут - ждут. Стою и думаю: "Непонятно все, не по внутреннему распорядку все идет".

Выходит из административного корпуса начальник тюрьмы, полковник Василий Васильевич - Васька, попросту. Конвойный подает ему документы на заключенных, пять папок, начальник вручает дела в папках тюремному конвою и пятен рых - здоровых лбов - уводят на шмон.